Wood_fuck(Shoy-goo)
Сзади послышался тяжелый топот кованых сапог и многоносое сопение. Я сидел, свернувшись, за грубо сколоченным из досок ящиком с землёй и тяжело дышал. Шаги остановились.

— Ну, блять! Васюкевич, ёб твою мать!- кричал поручик Петрашевский.
— Да не знаю, убёг— ответил хриплый запыхавшийся бас Васюкевича.
— Чщщ!— Аккуратная поступь приближалась к моему укрытию.
"Больше тянуть нельзя!"— подумал я, перекатился из-за ящика вперед, дважды почти наобум выстрелил в неясные фигуры и бросился бежать, лавируя между кустами. За спиной матюгнулись, я услышал тихий щелчок, затем хлопнули две трехлинейки и нагло-самоуверенно бабахнул два раза маузер. Я перепрыгнул через ветхую изгородь и побежал от дерева к дереву. В ушах гудели ветер и веселье. В воздухе царил настороженно-теплый конец августа, небо заволокло от горизонта до горизонта равномерной серой массой, изредка накрапывал дождик, предвещая перемены. Я несся, поглощенный азартом этого конца чего-то, охваченный детской радостью ожидания праздника, лихо палил за спину, вдыхал полной грудью и со свистом выдыхал мягкий предпраздничный воздух. Преследователи не были слышны, да и не были так важны.
Внезапно твердая упругая земля под ногами провалилась, я споткнулся и кубарем покатился по траве.
Кое-как поднявшись, я огляделся. Веселье куда-то ушло. Я сидел на невысоком холмике. Передо мной катила воды река. Это больше не была та речка Вонючка, которую я привык видеть. Она была больше, и, несмотря на непроглядно-серое небо, вода в ней не казалась свинцовой, а как будто светилась изнутри. Вдали, на противоположном берегу, в незаметном движении пребывал лес. Я встал. Река неторопливо и неумолимо перекатывала свои огромные, невысокие, пологие, во все стороны расходящиеся многоугольные волны. Звуки то ли были, то ли не было. И леса, и ничего вокруг вроде бы не было. Я остался один с Рекой. На ее поверхности я увидел внутренним взором силуэты. От горизонта до горизонта одинаковые, повторяющиеся в главном, отличные лишь в неважных деталях фигуры проплывали неторопливо мимо меня. Были там и Бульба, и Миколка Срулевич, и мои недавние, а, казалось, такие давние преследователи. Никто из них не обращался ко мне, они шли, мерцая и переливаясь в своей статичности, и нельзя даже было сказать, в какую сторону двигались они по бесконечной и вечной глади Воды. Не Вода избрала меня, я сам увидел Воду, как мог бы увидеть её каждый. У меня не оставалось выбора. Выбор этот был ненужным и бессмысленным. Я уже не мог бы встать рядом с ними. Я увидел Реку. Лето закончилось.